О встрече с Дональдом Трампом и Си Цзиньпином
— Говорили о вопросах безопасности в самом широком смысле этого слова, о недопущении распространения оружия массового уничтожения, ядерного оружия. Говорили о некоторых проблемах, связанных со свободой судоходства. Мы поддерживаем соблюдение всех норм международного морского права. Говорили о некоторых вопросах, связанных с деятельностью отдельных организаций, таких как Международный уголовный суд, который явно выходит за рамки своей компетенции и принимает не юридические, не правовые, а политические решения. В целом все согласились.
О начале украинского конфликта
— Мы восемь лет, восемь лет старались урегулировать этот кризис на тогда юго-востоке Украины. Восемь лет. И все эти восемь лет киевский режим проводил какие-то там военные мероприятия, по сути, войну начал на юго-востоке Украины. И когда они публично — все это хорошо помнят, наверное, — публично заявили устами первых лиц о том, что не собираются выполнять никаких мирных договорённостей, только после этого мы признали непризнанные на тот момент новые республики: Донецкую и Луганскую.
<…>
Не мы начали войну, и вообще мы никакой войны не начинали. Но восемь лет там шли боевые действия и война на самом деле. А мы только пытаемся ее закончить, оказывая помощь тем государствам, которые мы не признавали, признали и заключили с ними Договор о взаимопомощи. Вот это я напомнил нашим коллегам сегодня.
О завершении украинского конфликта
— Я уже говорил, складывается впечатление, что сегодняшние власти в Киеве не хотят никакого прекращения боевых действий, потому что нужно будет сразу идти на выборы. А сохранить власть — если подтасовывать все грубо, наверное, можно сохранить. Но так проблематично, что сегодняшние властители в Киеве, сегодняшний режим сохранит свою власть, а значит, и не сохранит источники доходов, получаемые ими от войны.
Разворовывая народное достояние самих граждан Украины и разворовывая помощь, которую они получают с Запада, — источник иссякнет. Поэтому нет никаких стимулов у них соглашаться с прекращением боевых действий и с созданием условий для долгосрочного — как я уже говорил, бессрочного — мира, устремленного в будущее. Мы стремимся именно к этому. Но если украинские власти, их спонсоры осознают эти реалии, тогда, думаю, что и компромиссы, о которых мы говорим и о которых я упомянул, состоятся.
Об атаках по Крымскому мосту
— Крымский мост — это исключительно мирный объект. Мы уже очень давно — кстати, я давал прямое указание — Крымский мост не используем ни для перевоза военной техники, ни для перемещения боеприпасов. Мы даже нефть и нефтепродукты не перевозили через мост. Это исключительно гражданский объект.
<…>
После ударов по Крымскому мосту договариваться [о прекращении огня по объекта энергетики] не будем. Будем отвечать на эти удары. И хочу, чтобы все об этом знали. Полагаю, что наши ответные действия, как я уже говорил только что, будут гораздо более болезненными, чем-то, что сделал киевский режим в отношении моста.
А мост мы, конечно, восстановим. Там же два моста на самом деле: автомобильный и железнодорожный. Автомобильному нанесён серьёзный ущерб, железнодорожному — он уже, по-моему, восстановлен.
О новом раунде переговоров
— Мы готовы к продолжению этого диалога, но сроков никаких не определяли. И что касается присутствия на этих переговорах европейцев, американская сторона настойчиво — именно настойчиво — просит нас согласиться с участием европейцев в этих переговорах. Но мы же слышим каждый день, что транслируют нам европейские лидеры: война, война, надо готовиться к 2030 году. Мы не собираемся ни на кого нападать, чтобы готовиться к 2030 году, а оттуда всё время слышим. Это нормально? Думаю, что нет.
Но тем не менее мы понимаем, что обсуждать вопросы, связанные с безопасностью, в том числе безопасностью в Европе, без европейцев бессмысленно. Почему я сейчас это говорю в привязке к Украине? Очень простой ответ: потому что один из ключевых компонентов урегулирования, по мнению украинской стороны, заключается в обеспечении их безопасности. И мы согласны, так же как должна быть обеспечена безопасность России, должна быть обеспечена и безопасность самой Украины. Это правда. Как она должна быть обеспечена — это вопрос.



