Официальные СМИ сегодня в пафосном угаре пишут про то, что величественный особняк украшает набережную Северной Двины.
По замыслу создателя в нем в 1826 году разместился сахарный завод.
Создателя! Так пишут шедевры агитпропа про Виллечку Брандта — пройдоху, контрабандиста, международного дельца. Его даже называют «представитель династии промышленников и купцов Вильгельм Брандт».
Вилля вообще был конченный негодяй. Такой же, как Савва Морозов, разворовавший строительство железной дороги. Вилля занимался контрабандой.
Времена, нравы — негодяям прошлого нынче поют дифирамбы.
Полагаем, что надо Брандту памятник поставить в форме бутылки венесуэльского рома «Contrabandos».
***
Вот как судьбу этого мега-дома на набережной описывает в своей книге «Путеводитель про Архангельску» ироничный краевед Николай Харитонов.
Соединенные Штаты Америки в самом зачатке девятнадцатого века были столь же жестоки, беспощадны и нелепы, как все революционеры. Стреляли несчастных аборигеновиндейцев, помирали в золотой лихорадке, грабили друг друга, отбирали земли. Оружием бряцали и Северные, и Южные Американские штаты, а называлось это всё пафосно и благородно: война за независимость.
Континент дрался, а сахарный тростник рос себе и рос. И его никто не успевал переработать в сахар. До того ли: за независимость воюем! С сахаром даже в Европе началась напряжёнка.
Так вот, господа русско-иноземные купцы гнали тот тростник контрабандой в Россию. Архангельский порт превратился в самое контрабандное место Отечества!
Пора было именоваться не первой морской, а контрабандной столицей Руси. Главным архангельским контрабандистом был россиянин заморского происхождения Виля Брандт. Из мелких сахарных контрабандистов можно помянуть В. Попова, Хр. Гома, А. Амосова. Они тоже имели сахарные заводики, но с Брандтом было не тягаться.
Трафик сахарного тростника на Русский Север отработан не хуже нынешних наркотрафиков.
Когда пойдёте мимо нынешнего суда на набережной Северной Двины, покачайте удивленно головой: сие огромное здание отгрохано на деньги от переработки в сахар контрабандного тростника! 1826 год.
И это сахарный завод Вильгельма Брандта.
Четырнадцать лет он занимался контрабандой тростника из Америки, пока не отгрохал самое крутое кирпичное здание, ныне принадлежащее архангельскому правосудию. Умом непостижимая двухсотлетняя метаморфоза.
Роскошное, с колоннами дорического стиля после достройки, с замкнутым каре внутреннего двора. Каким размахом контрабандных дел, однако, славился наш Архангельск, коли для переработки контрабандных грузов требовались такие помещения!
Замечу еще раз: сомнительную криминальную известность нашему городу на Северной Двине, как главному месту русских контрабандистов начала XIX века, прилепил иностранец, принявший русское гражданство, чтобы на какое-то время безнаказанно оказаться главным контрабандистом России.
Торговцы европейского гражданства такого беспошлинного хамства себе позволить в Старом Свете не могли. А наши недальновидные предки гамбургского дельца ещё и градоначальником сделали.
Неспроста, после выгодно провернутого контрабандного дела, Вилли опять укатил в Гамбург. Опасался: российские власти очухаются, потребуют налоги?
Однако, на родине Брандтам определенно не везло. «Фарт» ждал в Архангельске, и Виля вернулся на Северную Двину, чтобы в очередной раз диверсифицировать бизнес. Брандт купил Маймаксанскую судоверфь. Построил двадцать три больших торговых корабля.
Суда Вильяма бороздили все моря, были в Англии, Дании, Швеции, а три отправлены в США: Филадельфию и Нью-Йорк. Помнил дядька вкусные контрабандные денечки!
Умер Вильгельм Брандт по нынешним меркам вовсе не старым, даже не пожилым, 5 августа 1832 года в возрасте пятидесяти трех лет. На Кузнечевском кладбище его надгробие из исторических самое запоминающееся.
Дом Брандта на набережной Северной Двины после смерти хозяина пришёл в запустение. Власти очухались в 1893 году. В бывшем сахарном заводе Брандта поселились двадцать шесть пацанов.
Ребята стали первыми курсантами Архангельского механикотехнического училища имени Петра Великого.
Советская власть в 1932 году вселила сюда ЦНИИМОД — научный институт, занимающийся деревообработкой. Новый русский капитализм с ЦНИИМОДом разобрался быстро. Нет больше такого института.
Здание отремонтировали и передали суду.
В этом здании судили две знаковые фигуры архангельской общественной жизни первого десятка лет третьего тысячелетия — шаловливого мэра Донского (тот, что портил в зале, что мог…) и известного архангельского журналиста Азовского.
Илья Азовский схлестнулся с одиозным капиталистом, сколотившим миллионное состояние на чудовищной бурде из барахолки и олигархии. Олигарх, пока учился в мединституте, фарцевал дефицитными сапогами, втюхивая втридорога студенткам, в том числе и моего курса. А после выгодно женился на дочери высокопоставленного чиновника архангельской областной администрации.
Тесть оказался первым лицом у кормушки первой волны приватизации крупной государственной недвижимости, архангельских предприятий-гигантов.
Журналист Азовский, не выбирая выражений, печатно дубасил бывшего стоматолога за все грехи сразу. Буржуя такая смелость достала, насел на правосудие, от которого скрывался сам, пока не залег в Российскую Госдуму.
Правосудие засунуло Азовского в известную городскую тюрьму. Что заставило архангельских следователей, прокуроров, судей открыть дело и, по требованию миллионера, на котором от заведенных уголовных дел клейма ставить негде, месяцами мариновать в тюрьме журналиста, тоже депутата, только областной Думы? Догадаться нетрудно, сознавать противно.
Дело Азовского кончилось пшиком, юридическим позором. Журналиста выпустили.
***
Вообще в Октябрьском районном суде Архангельска рассматривались самые разные дела — от экономических преступлений и коррупции до тяжких и медицинских дел.
Сейчас там судят бывшего министра здравоохранения Архангельской области Александра Герштанского и директора ГУП АО «Фармация» Алексея Литвинюка.
Их обвиняют в получении взяток: Герштанского — в четырёх взятках в особо крупном размере, Литвинюка — в получении взятки в значительном размере.
9 ноября в этом здании Герштанский произнесёт последнее слово.
Тут судили олигарха Иванова, который «обул» Сбер Грефа аж почти на 4 ярда деревянных.
Тут судили управляющего ООО «Аквамир». Его признали виновным по ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями, повлёкшее тяжкие последствия).
Тут судили нейрохирурга областной больницы Владислава Иванова. Его осудили за причинение смерти пациентке по неосторожности.
Тут на скамье подсудимых сидел Олег Белокопытов. Суд приговорил его к 11 годам колонии. Его признали виновным в покушении на убийство двух лиц и убийстве организованной группой по найму. В июле 2005 года он участвовал в убийстве депутата Архангельского областного Собрания депутатов Юрия Медуницына.
Тут судили журналиста Илью Азовского, ставшего жертвой при губернаторе Орлове.
P.S.
Такие вот «светлые» мысли навевает историческое здание суда начала XXI века. И неизвестно, что экзотичнее: двухсотлетние воспоминания о перерабатывающем контрабандный тростник сахарном заводе бизнес-контрабандиста начала XIX века Вилли Брандта или выверты некоторых судебных историй архангельского правосудия второго пришествия капитализма в Россию.
На самом деле, многие исторические дома Архангельска таят в своей судьбе весьма занимательные истории. Вот, например, здание «ЕвроПарка» — там сохранили кусочек старого дома. Якобы сохранили, якобы старого… А знаете, что за дом был? Дом был публичный. Шлюшечная.
В принципе, по профилю и сохранился, там «Соул Пипл» рядышком.
А в дореволюционные времена всё было по красоте: сходил в Макаровские бани, перешёл дорогу — и в шлюшечную. А на месте нынешнего правительства области вообще конюшня была.