В прошлом материале мы рассказывали, что происходит с водой, которая поступает из реки в наши квартиры. Сегодня же поведаем о том, что с ней творится после того, как она из наших жилищ уходит.
Наверно, кто-то может предположить, что вода (или в данном случае правильнее говорить — стоки) просто бежит по канализации куда-то за город и там спокойно себе впитывается в землю или выливается в реку. Это в корне неправильное видение ситуации.
Начнём с того, что по всему городу расположено 57 насосных станций, которые гонят стоки по городской системе водоотведения. Именно системе, потому что это целая сеть труб общей длинной в полтысячи километров. Все стоки аккумулируются на Центральной насосной канализационной станции (ЦНКС), которая располагается на улице Нагорной.
Уже оттуда их гонят по так называемым напорным трубопроводам в Северный округ, где и находятся Центральные очистные сооружения канализации (ЦОСК). Именно их мы и посетили, чтобы рассказать о том, как там всё устроено и почему стоки после прохождения через этот объект становятся безопасными для окружающего нас мира.
Количество стоков достаточно сильно меняется в зависимости от времени года и погодных условий. Обычно — это в районе 60 тысяч кубометров сутки. В половодье показатель возрастает более чем в два раза.
Стоит также опустить небольшую ремарку: поступает на ЦОСК не только то, что выходит из наших квартир, но и то, что находится в дренажно-ливневой канализации, которая, как известно, в Архангельске пребывает в критическом состоянии.
Напомним, что после прошедшего в минувшем году обследования в столице Поморья осталось 183 км сетей ДЛК с износом более 85%. 57 км неопределённых, задвоенных и бесполезных были списаны. 16,8 км из оставшихся — деревянные сети, построенные в 30-60-х годах, изношенные на 100%. Лишь на их замену требуется порядка полутора миллиардов рублей. Которых у города, конечно, нет.
И вот эта водица как раз и бежит в реку без всякой очистки, а заодно попадает в сестру-канализацию. Посему во время дождей на ЦОСК общий объём попадаемой туда жидкости также увеличивается.
Здесь будет ремарка номер 2. В своё время ЦОСК пребывали пусть и в не таком удручающем состоянии, как ДЛК (это если рассматривать разруху с точки зрения цифр), но без слёз на них было не взглянуть. Всё изменилось с приходом «РВК-Архангельск», и тут углубимся ещё дальше в историю.
Хозфекальные стоки в городе перестали бежать напрямую в природу в 1968 году — тогда ещё в космос полетел «Аполлон 7». Направили их в цех биологической очистки сточных вод Соломбальского ЦБК, который на тот момент был гигантом целлюлозно-бумажной промышленности.
Архангельск продолжал разрастаться, людей становилось всё больше, как и отходов их жизнедеятельности. Мощностей стало не хватать. Варианта решения проблемы было два: модернизировать очистные СЦБК или построить-таки новые. Остановились на первом варианте, так как он был почти вдвое дешевле второго. Ключевое слово здесь — остановились.
Реконструкция началась в 90-е, но почти сразу встала на паузу. Думается, причин, почему в те годы происходил повальный звездец во всех сферах, объяснять не надо.
Комбинат тогда перешёл в частные руки, и Архангельск стал платить за очистные сооружения уже АО «Соломбальский ЦБК». Фактически главному бенефициару комбината, в собственности которого оказалась собственность, которая когда-то был общенародной, социалистической.
И это стало началом пусть и не конца, но большой и затянувшейся проблемы. Вообще, именно очистные сооружения и позволили держаться на плаву СЦБК, который продолжал планомерно загибаться в результате «блестящего» менеджмента. Тарифы росли как на дрожжах, в какой-то момент за два года они подскочили почти на 50%. А кредиторская задолженность бедного МУП «Водоканал» перед комбинатом продолжала расти в неприличной прогрессии.
К концу 2012 года СЦБК был доведён до ручки: производство остановилось, начались массовые сокращения, и ещё через пару лет он был признан банкротом.
Очистные сооружения также вошли в конкурсную массу. А теперь представьте, что могло произойти, если бы они попали не в те руки. К счастью, не попали.
В 2018 году очистные отошли сначала фирме «ТЭПАК», потом почти сразу в казну Архангельска, затем МУП «Водоканал» — изначально было понятно, что это некая схема, дабы не позволить аферистам приобрести очистные и «доить» город шантажом.
Наконец, на сессии Архгордумы в 2021 году они были переданы концессионеру в лице «РВК-Архангельск», который сразу же приступил к реконструкции объекта. Общая сумма, которую предприятие вложит в ЦОСК — порядка 5,6 млрд рублей.
Собственно, с 2021 года и началось возрождение. За это время на ЦОСК было восстановлено пять отстойников, которые в «тёмный» период были вообще исключены из цепочки по причине разрухи. Гигантские ёмкости приведены в порядок, установлены новые илососы, смонтированы новые лотки и переливы, реконструированы инженерные сети и коммуникации.
Кроме того, на ЦОСК завершена реконструкция здания решёток, впоследствии будут обновлены песколовки и реконструированы аэротенки.
Ряд слов в двух последних абзацах наверняка вызвал у читателей некоторые вопросы, поэтому затянувшаяся ремарка на этом заканчивается, и теперь вы узнаете, как всё устроено на ЦОСК, для чего нужны отстойники и что такое аэротенки.
Итак, начинается всё с приёмной камеры, куда поступают нагоненные с ЦНКС стоки. Отсюда они перенаправляются на две решётки, которые удерживают крупный мусор — ветки, тряпки, пакетики, обёртка, влажные салфетки и пр. Последнее (не пр., а влажные салфетки) — самый настоящий бич канализации (двояко звучит). Их выгребают оттуда килограммами, и именно они зачастую становятся причинами засоров. Смывать их в унитаз запрещено, но люди всё равно продолжают это делать.
После решёток стоки бегут дальше и попадают в песколовки. Из названия понятно, для чего служат эти сооружения. За счёт скорости потока песок оседает внизу и не попадает в дальнейшую цепочку. На первый взгляд может показаться, что это не так и важно — ну, подумаешь, песок, он же безвреден. Но всё не так просто.
Третья остановочка стоков — первичные отстойники. Это гигантские ёмкости, где оседают взвешенные вещества — совсем мелкий мусор. Всё, что осело, удаляется постоянно двигающимся по кругу скребком и впоследствии также утилизируется. Вот их как раз и коснулась реконструкция — над отстойниками появилась «крыша», дабы снизить выбросы. Впоследствии там будет установлено газоочистное оборудование, которое и вовсе сведёт их к минимуму.
А дальше начинается самое интересное — аэротенки. Именно здесь происходит глубокая биологическая обработка. Но если вы никогда ничего не слышали о работе очистных, то наверняка удивитесь, кто её выполняет. Да-да, именно кто, а не что, хотя тут подходит и то, и другое. Речь идёт об активном иле, который состоит из бактерий и простейших организмов. Именно он «поедает» всё то, что производит наше тело. Поедает и размножается, поэтому «популяцию» ила приходится регулировать — об этом чуть позднее.
В ёмкости также поступает воздух, потому что без него ил попросту умрёт. При этом большое количество кислорода может ил «сжечь». А ещё ил не может «скушать» песок, и именно поэтому его нужно предварительно выловить.
Сейчас в работе находятся два аэротенка, впоследствии их обновят и количество увеличится до шести, что позволит сделать очистку ещё более качественной.
После аэротенков стоки поступают во вторичные отстойники, где вода отделяется от ила. Сейчас их работает два, но уже в ближайшие годы будет пять. Для чего? Перечитайте шесть слов в конце предыдущего абзаца.
На финальной стадии идёт обеззараживание гипохлоритом натрия, и вода поступает в т. н. аэрационный пруд. Почему не сразу в реку? Если объяснить совсем просто, то в пруду «мёртвая» после обеззараживания вода становится «живой».
На этом путь воды через ЦОСК завершается, но не завершается работа. Здесь мы вернёмся к активному илу. Напомним, что вторичные отстойники его «отсеивают» в специальную ёмкость, затем часть его идёт на утилизацию, а другая возвращается в работу. Почему не всё? Как уже было сказано выше, ил размножается во вторичных отстойниках и поэтому его количество регулируется.
Ил, который уже не нужен, поступает на пресс-фильтр, где к нему добавляется флокулянт, дабы «сцепить» воду и удалить её. Уже обезвоженный ил в виде «лепёшечек» утилизируется.
Но и это не всё, что происходит на ЦОСК. На каждом этапе, как и на очистных сооружениях воды, берутся пробы, которые изучаются в лаборатории и также отправляются на исследования в Центр гигиены и эпидемиологии. Пробы исследуются на ХПК, БПК, ПАВ, мутность, цветность, окисляемость и т. д. и т. п. В эти «химические» дебри погружаться уже не стоит.
Лаборатория — это глаза и уши ЦОСК. При малейшем отклонении от нужных показателей запускается процесс, направленный на то, чтобы всё привести в норму.
Работает на ЦОСК 73 человека, благодаря которым полные всякой дряни стоки попадают в природу совершенно безвредными.
Конечно, «на выходе» здесь воду пить-таки не стоит, как на ЦОСВ, но не сомневайтесь, что всё здесь делается на совесть.
Об этом же говорит и полученное в апреле 2024 года комплексное экологическое разрешения (КЭР). Документ устанавливает жёсткие нормативы и предусматривает переход на наилучшие доступные технологии. КЭР предусматривает проведение модернизации сооружений, которая позволит улучшить качество очистки стоков.
На этом всё.
Максим Волов