В конце концов, судить о масштабном городском событии только по одному четвергу — дело не совсем профессиональное и отчасти неблагодарное. Ведь именно в субботу и воскресенье город должен был стряхнуть с себя рабочую усталость и массово хлынуть в Петровский парк за интеллектуальной пищей, свежими бестселлерами и культурным просвещением.
Увы, чуда не произошло.
Главное, самое гнетущее впечатление от оставшихся дней фестиваля — это звенящая пустота. Людей было катастрофически мало. И если отсутствие толпы в будний день еще можно было хоть как-то списать на рабочий график, то пустующие площадки в выходные дни стали настоящим приговором. Петровский парк напоминал декорации к фильму про постапокалипсис, где выжили только продавцы залежалых тиражей, пара грустных волонтеров и писатели, приехавшие поговорить друг с другом.
Белые шатры стояли сиротами. Между ними, словно перекати-поле, бродили редкие зеваки, которые, казалось, зашли сюда исключительно потому, что маршрут до набережной лежал через парк. Никакого обещанного ажиотажа, никакого статуса «самого читающего города». Просто ряды с не самыми актуальными книгами, которые скучали под брезентовыми крышами.
Решив, что раз нет толпы, то вся концентрация смысла должна быть внутри лекториев, я отправился слушать авторов. И это оказался отдельный, совершенно изощренный вид психологической пытки.
Лекции были феноменально, невыносимо скучнейшими. Представьте картину: заявлена презентация конкретной новой книги. Ты садишься на стул в ожидании литературного разбора, погружения в сюжет или хотя бы банального рассказа о том, как автор работал над текстом. Но вместо этого ты получаешь неконтролируемый поток сознания. Спикеры берут микрофон, две минуты мямлят что-то про заявленную книгу, а затем… их несет. Они перескакивают на темы, не имеющие вообще никакого отношения ни к книге, ни к литературе, ни к здравому смыслу.
В одном из шатров я с изумлением наблюдал, как почтенная публика, собравшаяся обсуждать какой-то локальный роман, внезапно начала ожесточенно анализировать творчество… Стивена Кинга! Кинг, безусловно, мастер ужасов, но настоящий хоррор происходил прямо здесь. Люди на полном серьезе минут сорок разбирали Стивена Кинга, а про книгу, ради которой все номинально собрались, речи так и не зашло.
И так было везде. В каждом шатре. Лекторы приходили потешить собственное эго, поболтать о наболевшем, вспомнить молодость — сделать что угодно, только не презентовать свой продукт. Это напоминало коллективный сеанс психотерапии, который по ошибке назвали книжным фестивалем.
И тут, проходя мимо главной сцены, становишься свидетелем сцены, которая идеально описывает весь этот фестивальный сюр.
На сцене с микрофоном стоит Анна Шерри — популярная писательница, звезда платформ селф-паблишинга, автор женских романов, которые сметают с полок подростки и домохозяйки. Казалось бы, ожидаешь услышать рассуждения о романтике, сильных чувствах или, на худой конец, о том, как монетизировать тексты в интернете. Но в тот момент, когда я проходил мимо, она с максимально серьезным, экспертным лицом несла в микрофон какую-то абсолютную дичь про… устройство самолетных двигателей.
Это было настолько нелепо, внезапно и комично, что возникло ощущение, будто в матрице произошел сбой, и в программу загрузили аудиодорожку с лекции авиационного техникума. Почему самолетные двигатели? Какое это имеет отношение к книжному фестивалю? Ответов нет. Зато это было по-настоящему забавно — яркая вспышка абсурда на фоне общей серости.
Если просто открыть программу фестиваля и пройтись по ней глазами, то становится кристально понятно, почему зритель проголосовал ногами. Программа — это сборник нафталиновых клише и бюрократических отписок.
Одни и те же круглые столы на тему «Судьбы русской литературы», где говорят о том, что всё плохо. Бесконечные панельные дискуссии о поиске «северной идентичности», которые пережевывают одни и те же замшелые тезисы пятнадцатилетней давности. Мастер-классы от авторов, чьи имена ничего не скажут даже самым искушенным библиофилам.
Смотришь на этот список активностей и понимаешь главное: эта программа составлена не для живого, современного читателя. Она составлена для красивого отчета по выигранному гранту. Названия звучат солидно, часы отработаны, спикеры посажены в кресла. Галочка поставлена. А то, что это никому не интересно — так это, простите, проблемы нецелевой аудитории.
А потом наступил последний день фестиваля. И как по расписанию небесной канцелярии, над Архангельском разверзлись хляби и пошел мощнейший, беспощадный ливень. Что это было — злой рок, кармическое воздаяние за невыносимую духоту в шатрах или просто совпадение? Будем посмотреть.
Но этот дождь стал настоящим спасательным кругом для организаторов. Теперь у представителей фестиваля появилась в руках железная, железобетонная, неопровержимая отмазка для любых отчетов. Почему такая низкая посещаемость? Почему на фотографиях пустые ряды? «Да вы на погоду посмотрите! Ливень же! Стихийное бедствие, горожане побоялись выйти из дома!»
И ведь никто в высоких кабинетах не вспомнит, что в сухие, относительно солнечные четверг, пятницу и субботу белые шатры стояли точно такими же пустыми. Ливень смыл всё: остатки книжных надежд, редких посетителей и, самое главное, ответственность за абсолютно провальную, скучную и никому не нужную концепцию мероприятия.
«Белый июнь» в августе отстрелялся. Деньги освоены, отчеты будут написаны, самолетные двигатели обсуждены. А мы остаемся с книжками из маркетплейсов и надеждой, что в следующем году этот культурный мираж либо обретет реальный смысл, либо исчезнет совсем.