Главной фишкой мероприятия заявлялись молодые дарования, которых в этом году выставили вместе с мэтрами поморской кисти. Однако работы, чьи авторы имеют в дате рождения единицу и хотя бы две девятки, можно пересчитать по пальцам. Авторов, родившихся после 2000-го, еще меньше.
Молодёжь выставили в самом дальнем от входа павильоне и добирался до них не каждый. Большинство посетителей сочли за честь сфотографироваться у двух работ Дмитрия Трубина и с самим автором. Благо маэстро не отказывал поклонникам в этом удовольствии. Он же выступал и со вступительной речью:
— Я рад всех видеть здесь, рад, что нас здесь так много собралось. Очень радостно было видеть количество работ, присланных нам для участия выставки, мы их отбирали до поздней ночи. Неожиданно много художников пришло, скажем так, с улицы. Если бы они все были здесь, то мы с вами не поместились бы в этом зале. Много было вопросов о том, по какому принципу мы отбирали картины. На самом деле, единственный принцип — мало-мальски профессиональный уровень работ.
Конечно, если бы к нам пришел какой-нибудь именитый художник с признанными полотнами, то мы бы его расцеловали и тепло приняли на выставку, но этого, к сожалению, не происходит очень давно. Такова жизнь…
В любом случае, выставка получилась. Видимо, новые художники привели с собой друзей, близких и всех-всех-всех. Передо мной действительно много свежих лиц. Что ж, это очень приятно. Втягивайтесь в нашу тусовку, мы вам рады!
Из молодых художников Дмитрий Трубин отметил свою дочь, которая из Сербии прислала несколько работ в Архангельск.
— Среди молодых, к сожалению, очень мало тех, кто меня может потрясти или даже порадовать. Хотя… Они есть.
— Ваше мнение было определяющим при отборе работ?
— Нет. Просто у меня, как у председателя, есть два голоса в отличие от остальных коллег. Мы заворачивали работы, которые писали люди с дурным вкусом и непрофессионалы, конечно.
— А молодое дарование видно сразу?
— Вы знаете, вообще-то видно. Художника видно не только по работе, но и по личности. Смотришь на человека и понимаешь по пути вам или нет. Конечно, можно и ошибиться, но чаще первое ощущение верно.
— Есть у нас какая-то артель, откуда выходят гарантированные мастера?
— Художника невозможно выпустить. Можно нигде не учиться и стать великим. Талант должен быть с рождения, а при желании ремеслу всегда можно научиться. С другой стороны, можно окончить кучу академий, проучиться полжизни, а толку чуть. Этюд может и лошадь написать, но, увы, художником ей не стать.
— Есть ли место на этой выставке какой-либо провокации? Пока ничего смелее ваших картин разглядеть не удалось.
— Хорошее замечание. Мои картины действительно не так безобидны, как кажутся на первый взгляд. Это не провокация, а скорее размышления о смыслах, о жизни в целом. Вообще, художников мыслящих сейчас не так много. Если говорить честнее, то практически совсем нет. Человек видит красивый закат — напишет закат, видит красивую елочку — пишет елочку. К сожалению, к искусству это никакого отношения не имеет.
И действительно. Подавляющее большинство работ — это пейзажи. Максимум, что позволяют себе авторы — эксперименты со стилями. Если утрировать, то выставка фотографий и картин архангельских художников мало, чем отличается. И там, и там творец видит интересный кадр и переносит его на холст или плёнку. На взгляд автора материала, чьи познания в изобразительном искусстве близки к нулю, за полотнами не видны личности художников.
Однако некоторые тенденции всё-таки можно отметить.
Молодежь чаще тянет к разнообразию стилей и сюжетов. Они явно ищут себя, отсюда и желание выделиться, и писать не только закаты над сосновым бором. Примечательно, что их тянет к русской хтони — к разваливающимся деревягам, к серым зимним улицам, к хрущам и прочей гнили. Это ни в коем случае не плохо, скорее наоборот. Проникнуться лучами солнца, бликующим на водной глади может каждый, а влюбиться в сгоревшую доску — это уже следующая ступень.
Исключением можно назвать работы Арины Вершининой 2001 года рождения. У неё выставлено сразу три работы. Два полотна-антонима, иллюстрирующие Архангельск будущего (порт в яркий летний день) и прошлого (последние дни жизни здания цирка). Третья картина играет объединяющую роль и является главной в этом триптихе. У художницы даже умирающий цирк изображен в буйстве красок, что для данного утраченного объекта довольно нехарактерно.
Тех, кто уже пожил на этой земле, к этой самой земле уверенно тянет. Среди более старшего поколения пейзажи встречаются гораздо чаще, однако и в разные стили их бросает куда реже. Сложилось ощущение, что-то самое художественное сообщество Архангельска на 80% процентов состоит из ярых ценителей северной старины и такой же северной природы.
Иными словами, редко у какой картины получалось встать надолго, пытаясь разгадать смысл, который вложил в неё автор. Впрочем, у публики это действие неплохо получалось. В основном, дамы различного возраста подолгу вглядывались в мазки очередного натюрморта, после чего их лицо приобретало более умиротворенные черты, складка на лбу разглаживалась и они бежали с телефоном к кавалеру или подруге с просьбой сфотать их на фоне приглянувшейся работы.
Глядя на публику в зале и читая их отзывы после мероприятия, сложилось ощущение, что для большинства открытие выставки стало неким отчетным событием, на котором надо непременно отметиться. Можно пробежать зал за 20 минут, а потом похвастаться перед подписчиками своими культурными выходными.
Благо выставка продлится до конца февраля и у настоящих ценителей ещё будет время вдумчиво пройтись вдоль каждой работы, не отвлекаясь на тех, для кого пойти смотреть на картину — уже выход в свет. Только, к сожалению, что-то подсказывает, что в остальные дни в здании Союза художников будет куда меньше людей, чем пришло туда в прошлую пятницу.
P.S.
Пожалуй, больший ажиотаж, чем самые смелые работы на выставке, вызвали подносы с винишком. Вот уж где зевать точно не стоило — разлетелись вмиг. Пластиковые стаканчики опустели быстрее, чем автор успел сделать круг по залу.
