Предлагаем читателям видео и текстовой вариант…
Илья Азовский:
— Алексей Валерьевич, поздравляю вас с наступающим профессиональным праздником, днём образования Следственного комитета Российской Федерации, но хочу начать с личных вопросов. Скоро пять лет, как вы работаете в Архангельской области. Вспомните: лето, солнышко, вы сидите в Ижевске, в своем рабочем кабинете, и вдруг — приказ Бастрыкина: отправляться в Архангельскую область. Могли ли вы отказаться? Припомните ваши первые впечатления от Архангельска.
— Спасибо за поздравление. Ну, а если вспомнить первые впечатления… Конечно, и климатические, и бытовые условия отличались. И непросто оторваться от тех мест, к которым уже привык, сроднился. Кто говорит, что такие переезды даются без проблем, тот, мне кажется, лукавит. Но у нас работа такая, приказ председателя Следственного комитета должен быть исполнен.
— Удмуртия — это центральная Россия, регион небольшой по площади, от центра доехать на машине — полтора часа куда угодно. А здесь — расстояния огромные, допустим, если надо провести оперативное совещание, предстоит добираться довольно долго.
— Да, есть определенные трудности, но можно ко всему привыкнуть. Бывает сложно собрать весь коллектив. Но у нас есть другие средства коммуникации, например, закрытые каналы связи, через них мы можем в любое время побывать в самом отдаленном уголке Архангельской области и Ненецкого автономного округа, заслушать нужного сотрудника.
— Смотрели по телевидению «Тайны следствия», 25-й сезон? Насколько жизнь следователя в сериале отличается от реальности? Там главная героиня, Швецова, её среди ночи подняли, она тут же едет осматривать труп, потом сама проводит опросы…
— Я больше двадцати лет назад работал прокурором района, мне задавали такой же вопрос. Могу сказать: на тот момент сериал был более приближен к жизни. Да, у следователя может быть в работе не одно, не два, а десять или больше дел в работе. Этот сериал идет уже 25 лет, значит, он востребован у зрителя. Но реально жизнь следователя, конечно, отличается от того, что показано на экране. И это относится не только к данному сериалу. Ведь работа следователя — это рутинная служба, в основном с бумагами, обычная работа, без подвигов, без громких раскрытий. Но главное — в сериале и в реальной службе — это восстановление справедливости.
- Мне по роду своей деятельности приходилось брать интервью у одного из прошлых прокуроров Архангельской области. Он мне сказал: не могу здесь даже в ресторан сходить — не дай Бог кто-то подсядет, кто-то увидит меня с кем-то. У вас есть такая проблема? И есть ли в Архангельске ваши любимые места? Куда вы ходите в свободное от работы время?
— Мы общаемся с разными должностными лицами, в том числе и с высокопоставленными людьми. Но это не значит, что мы оторваны от общества. А любимые места в Архангельске… Это набережная Северной Двины. Бываю там и зимой, и летом. То, что было там пять лет назад, когда я приехал сюда, и то, что сейчас — это небо и земля, надо отдать должное городским властям и нашему Губернатору. Места, которые раньше были, мягко говоря, неухоженными, сейчас приобретают приятный вид.
— Сейчас все больше проявляется тенденция: по любым вопросам — трубу прорвало, детскую площадку снесли — обращаться в Следственный комитет. И все это берется на контроль. Что это значит — контроль Бастрыкина?
— Любое преступление должно быть расследовано. Председатель взял на контроль — значит, что он лично обратил внимание на эту проблему, и ход расследования уголовного дела либо результаты процессуальной проверки будут находиться на контроле в центральном аппарате СК России
— На особом контроле — это значит?..
— Это значит, что в центральный аппарат докладывается о всех стадиях расследования уголовного дела и принятых процессуальных решениях.
— Но ведь теперь Александру Ивановичу стали писать по любому поводу! Это видно из сообщений в соцсетях. По любому поводу — вплоть до жилищно-коммунальных проблем.
— У нас, в Следственном комитете, чужих проблем не бывает. Если человек обратился к Александру Ивановичу — значит, на других уровнях его проблема не решается. Человек просто так жалобу писать не будет. Если он изо дня в день, из месяца в месяц — вы привели в пример жилищно-коммунальное хозяйство — обращается в управляющую компанию, в администрацию округа, города, а его не слышат, с ним не разговаривают, не объясняют ему, в чем суть — естественно, он будет писать выше. Моя задача как руководителя следственного управления — заставить власть на местах работать. Люди обращаются из самых отдаленных уголков региона, и не потому, что они по натуре жалобщики, а потому, что власть на местах их не слышит, с ними не разговаривают, не объясняют мотивы принятого решения.
Мы помним конфликтную ситуацию в Шиесе — ведь тогда чиновники просто отмахнулись от народа, не стали с людьми разговаривать.
А вот сейчас ситуация совсем иная по полигонам твердых бытовых отходов. Губернатор ввел такую практику — чиновники, вплоть до самого высокого уровня — выезжают на места и объясняют инициативным группам, почему принято такое решение, создаются наблюдательные советы.
— В 2021 году вы обратили внимание на то, что в Архангельске отсутствует молекулярно-генетическая лаборатория.
— Да, я тогда обращался к губернатору Архангельской области, и в 2022 году такая лаборатория была создана, и сейчас на базе УМВД также работает молекулярно-генетическая лаборатория, то есть, если раньше не было ни одной такой лаборатории, то сейчас их две. Это произошло благодаря Губернатору области Александру Витальевичу Цыбульскому.
— Я так понимаю, работа таких лабораторий способствует раскрытию преступлений, в том числе и преступлений прошлых лет?
— Лет этак тридцать назад мы работали по системе «группа крови плюс резус-фактор». Вы знаете, что существует всего четыре группы крови и два резус-фактора. Понятно, что совпадений может быть много. Стопроцентным доказательством это служить не может, нужна была совокупность доказательств. Сейчас, например, человек взял другого за одежду — остался весь генотип, то есть уникальный след. Проводится углубленный анализ: крови, пота, спермы, слюны, восстанавливается уникальный генотип, и здесь ошибки быть не может.
— То есть, например, меня на улице кто-то побил, хватался за одежду — и его вычислят?
— Да, конечно. Есть определенная проблема, что у нас нет всероссийской базы. Создание такой базы — дактилоскопирование, анализ крови — требует определенных затрат, но постепенно эта база растет. Я могу привести примеры, когда для раскрытия преступления были взяты материалы у населения всего поселка, и преступление было раскрыто.
— А в чем сложность, почему бы не создать базу на всех граждан? Ведь в аэропорту в Камбодже, например, берут отпечатки?
— Ну это вопрос не ко мне, как говорят, это все-таки нарушение определенных прав граждан.
Приведу пример. Допустим, совершено нераскрытое преступление против половой свободы или половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Если бы у нас была полная база данных, мы могли бы раскрыть данное преступление после первого эпизода, а не после третьего, четвертого, не дай бог десятого. То есть получается, что учитываются конституционные права подозреваемых, а про конституционные права потерпевших забывается.
— Да, с вами трудно не согласиться.
— Нужно понимать одно: когда мы расследуем уголовное дело и прокурор принимает решение о направлении дела в суд, а судья выносит обвинительный приговор, он не основывается на каком-то одном доказательстве, всегда рассматривается весь комплекс доказательств. Может быть, например, и так: выпил человек бутылку, бросил ее, а потом эта бутылка послужила орудием преступления. Так что все равно нужен весь комплекс доказательств. В кино можно всякое показать, но художественный вымысел и реальная жизнь зачастую расходятся.
— Я просматриваю по утрам криминальную хронику, и обратил внимание, что стало раскрываться много преступлений прошлых лет — пятнадцати-, двадцатилетней давности. Почему так произошло?
— Здесь несколько факторов. Со дня создания Следственного комитета России одним из приоритетных направлений работы стало раскрытие преступлений прошлых лет. Был такой период в России: вал преступности, криминальные войны…
— Это конец девяностых, начало двухтысячных.
— Да. Тогда просто не хватало сил для раскрытия всех преступлений. И с тех пор оставалось много нераскрытых преступлений, до которых просто руки не дошли. Вот сейчас и занимаемся этим всем. К тому же с тех пор появилось несколько новых методик, та же молекулярно-генетическая экспертиза, и можно найти недостающие доказательства для раскрытия дел прошлых лет.
Из последних примеров: в 1969 году житель Архангельской области совершил изнасилование несовершеннолетней на территории Мурманской области. Сейчас ему 80 лет, проживал в Архангельской области. Его задержали, предъявили обвинение, был суд, получил он девять лет.
— Пятьдесят лет прошло!
— Точнее, 56. А почему раскрыли? Появились доказательства, наши коллеги применили новую методику, подробнее сказать не могу, скажу только: использовались материалы, изъятые с места происшествия. Мы сейчас поднимаем дела прошлых лет, дополнительно изучаем вещественные доказательства, изъятые с места происшествия, в том числе и с помощью молекулярно-генетической экспертизы, дополнительно изучаем также отпечатки пальцев, потому что база данных дополнилась, с тех пор кто-то совершил новые преступления, и его «пальцы» попали в базу, вот так и раскрываем преступления прошлых лет. Используются и другие новые методы исследования следов, например, по запаху…
— Да, по-моему, в Котласе было раскрыто преступление благодаря исследованию запаха в помещении…
— Да, преступник оставляет следы везде, в том числе и в воздухе.
— И спустя много лет это можно использовать?
— Да, воздух из помещения консервируется, и потом можно его использовать как доказательство. Благодаря запаховым следам, изъятым с орудия преступления, было раскрыто преступление, совершенное в начале нулевых, и недавно состоялся суд с участием присяжных, вынесен обвинительный вердикт.
— Вернемся к текущим делам. Наш корреспондент, отслеживающий криминальную хронику, каждое утро приносит массу жутких известий о преступлениях, совершенных по области. Брат зарубил брата топором и тому подобное. Большинство таких преступлений происходит по пьяной лавочке.
— Если взять статистику за последние пять лет, с тех пор как я заступил на пост руководителя следственного управления, количество убийств сократилось в два раза. Довольно редко происходят убийства запланированные, заказные, большинство убийств носит бытовой характер: в ходе совместного распития спиртных напитков, возникновения семейных скандалов. К сожалению, это так.
— Большой объем преступлений — коррупционные. Это наиболее резонансные дела: коррупция, казнокрадство, мздоимство. Шевцов, Тутыгин, дело СРО. У людей в соцсетях, и у меня в том числе возникает вопрос: тот же Герштанский, например, или Шевцов не в одиночку совершали преступления? Кто-то исполнял их незаконные, так сказать, хотелки?
— Расследование уголовного дела как раз и отвечает на этот вопрос. Если есть сообщники, они привлекаются к уголовной ответственности.
— Например, взяткодатель — часто он идет на соглашение со следствием.
— Тут разные обстоятельства. Если он добровольно идет на сотрудничество, это один разговор. А если это происходит уже после того, как его вызвали на допрос к следователю и предъявили неопровержимые доказательства по факту готовящейся взятки, то совсем другое дело. Он освобождается от уголовной ответственности только в случае добровольной явки и согласия на сотрудничество. Универсального рецепта тут нет, надо смотреть на конкретные обстоятельства дела.
— А если взятку вымогают?
— Надо обращаться в органы внутренних дел или ФСБ. Проводится определенный комплекс мероприятий с целью установления обстоятельств,
— Возьмем для примера дело СРО. Честные участники союза говорят, что было около 60 фирм, которые не имели сотрудников и вынуждены были платить. Это 60 уголовных дел?
— Что значит — вынуждены были платить? По этому делу о коммерческом подкупе уже несколько десятков человек привлечены к уголовной ответственности, не только в Архангельске, это и Северодвинск, и Новодвинск, и Котлас, и другие территории. И что значит — вымогают взятку? Человек обращается в СРО, он понимает, что его либо примут, либо нет. Он понимает, что не соответствует требованиям, предъявляемым к участнику СРО. Он обращается, ему говорят: вы не соответствуете требованиям, но за определенную плату… Здесь не взятка, здесь коммерческий подкуп.
— Последнее громкое дело — Герштанский. Дело резонансное, поскольку касается здравоохранения. Каковы его перспективы, будут ли дополнительные эпизоды?
— Предварительное следствие по делу продолжается, пока больше ничего не могу сказать.
— А можете сказать, каких задержаний следует ждать?
— А как вы думаете, могу ли я ответить на этот вопрос?
— Хотя бы — в какой сфере?
— Работаем не только мы, работают наши коллеги.
— Ну, меня как журналиста просто свербит…
— И меня поймите — служба! Интересы следствия превыше всего.
— Спасибо за интервью, с наступающим праздником.
***
Справка по материалам пресс-службы СУ СК РФ по Архангельской области.
Основные цели и задачи следственных органов Следственного комитета Российской Федерации — оперативное и качественное расследование уголовных дел о наиболее сложных тяжких и особо тяжких преступлениях, обеспечение законности при производстве предварительного следствия, защита прав и свобод человека и гражданина.
В 2025 году в производстве Следственного управления Следственного комитета РФ по Архангельской области и Ненецкому автономному округу находилось более двух тысяч уголовных дел, из них 1016 окончено, при этом больше половины расследованных уголовных дел — о тяжких и особо тяжких преступлениях.
Оперативная обстановка в Архангельской области и Ненецком автономном округе уже на протяжении длительного периода остается стабильной и контролируемой. Сократилось количество убийств (покушений на убийство) на 23,2% (с 82 до 63), при этом их раскрываемость составила 95,5%.
К уголовной ответственности привлечено более тысячи лиц, из них за совершение убийств — 75, за изнасилования и совершение насильственных действий сексуального характера — 53, за совершение краж, грабежей, разбойных нападений и мошенничеств — 129.
В результате проведенной работы удалось возместить причиненный ущерб на сумму 518 млн рублей, стоимость арестованных активов обвиняемых составила свыше 355 млн рублей.