Осень в этом году в целом по-настоящему радует, тёплая, сухая (в основном) и долгая для нашего города, снег выпал лишь к середине ноября. Но вот что грустно, как только холодок начинает щекотать кожу, люди одеваются потеплее, и выглядят невероятно банально. Особенно сейчас, когда выпадает первый снег, они выглядят как чёрные точки на носу у ботаника.
И эта армия черных точек, уныло бредущая сквозь слякоть, — зрелище посильнее «Реквиема» Моцарта. Начнем, пожалуй, с сильной половины человечества. Вернее, с консервативной.
Архангельский мужчина встречает осень с мужеством самурая, идущего в свой последний бой. Он открывает шкаф и достает… черную куртку. К ней прилагаются черные джинсы (или что-то спортивное, но обязательно черное) и черные ботинки, видавшие не одну тысячу луж. Если на улице совсем уж тоскливо, ансамбль дополняется черной шапочкой-бини.
Всё. Выбор сделан.
В результате этого ежегодного ритуала улицы города в час пик превращаются в перманентную похоронную процессию. Они хоронят индивидуальность, хоронят цвет, хоронят малейший намек на фантазию. Это не брутальный минимализм, как им, возможно, хотелось бы думать. Это не «Джон Уик». Это просто… скучно. Это сарториальная капитуляция.
Смотришь на этот поток и думаешь: у нас в городе что, перманентный траур? Или это такая форма коллективной медитации, попытка слиться с грязным асфальтом и не отсвечивать? Это страх. Страх быть замеченным, страх выделиться из этой анонимной массы. Куртка — это не одежда, это броня от мира, и она обязательно должна быть цвета «немаркий».
С дамами ситуация чуть сложнее, но не менее трагична. Особенно это касается прекрасной категории «женщины среднего возраста». Тут в бой вступают они. Нелепые пальтишки.
Это такая вещь-фантом. Оно, как правило, невнятного, «осеннего» цвета: пыльный беж, тоскливый болотный, уставший бордовый. Оно не греет (потому что тонкое), но и не стройнит (потому что бесформенное). Зачем оно существует — загадка.
Когда же «пальтишко» сдается под натиском заморозков, на сцену выходит его величество Пуховик-Гусеница. Длинный, простеганный, часто с убогой опушкой из мертвой чебурашки на капюшоне. Женщина в таком пуховике — это не женщина, это тепловой кокон, функциональная единица, чья главная задача — переместить свое тело из точки А (дом) в точку Б (работа) с минимальными теплопотерями. Эстетика? О чем вы.
И вот, среди этого парада уныния, как неоновый маяк в болоте, сияет… молодежь. Да, наши зумеры. Они могут раздражать своими «тиктоками» и сленгом, но, черт возьми, они единственные, кто пытается.
Их осенний лук — это тоже униформа, но униформа глобальная, модная, а не гарнизонная. Во-первых, широченные штаны-парашюты, которые метут асфальт и собирают всю грязь. Во-вторых, ботинки на тракторной, гигантской платформе — в таких не страшно форсировать даже самые глубокие лужи на Троицком.
Сверху — огромный, дутый пухан. Но не черный! А молочный, серебристый, ярко-синий или хотя бы приличный оверсайз-черный. И, конечно, прически. Они не боятся красить волосы, делать сложные укладки и выглядеть так, будто только что сошли со съемок какого-нибудь аниме-апокалипсиса.
Они абсурдны? Да. Но в их абсурде есть стиль. Они выглядят как намеренное противопоставление серой массе, как вызов: «Да, мы знаем, что живем в Архангельске, но не собираемся выглядеть так, будто смирились с этим».
Иногда, очень редко, сквозь монохромную толпу прорывается чудо. Волшебная Бимбо-Дриада. Это женщина, которая плевать хотела на ноябрь, слякоть и здравый смысл. Она идет в сапогах на шпильке, в распахнутом (!) кашемировом пальто, с идеальной укладкой и макияжем. От нее пахнет духами, а не мокрой собакой.
Она нелепа в этом контексте? Абсолютно. Она практична? Ни в коем случае. Но она — зрелище. Она — ходячий арт-объект. Она разбавляет своим шиком эту всеобщую энтропию. Она — напоминание о том, что можно быть не просто «тепло одетым», а «красивым».
Так что же мы имеем? Осень в Архангельске — это не просто смена сезона. Это визуальный тест на капитуляцию. И большинство его с треском проваливает, добровольно записываясь в армию «черных точек». Люди боятся цвета, боятся формы, боятся показаться «несерьезными». В итоге единственными, кто спасает этот город от окончательного превращения в нуар-фильм, остаются зумеры с их гигантскими ботинками и непрактичные богини на шпильках. Печально, господа. Невероятно печально.
Валентин Язвов