Режиссёр: Искандер Сакаев.
В ролях: Степан Полежаев, Александр Берестень, Мария Гирс, Илья Глущенко, Ольга Халченко, Вячеслав Кривоногов.
Премьера 28 сентября 2013 года.
Афиши архангельских театров в большинстве своём — чтиво крайне скучное. До конца года что Молодёжный, что Архдрама собрались показывать лишь так называемые семейные спектакли. Театр Панова вернется к нормальному расписанию, где есть что-то приличное, лишь в середине Января, а директор Драмтеатра Самодов дальше новогодней ночи с собой любимым за 10 000 рублей планы не строил.
Однако, как известно, раз в году даже палка стреляет и у Панова она, оказывается, стреляет уже больше 10 лет, а вот Самодов в последнее время не очень щедр на необычные спектакли. Автор рецензии в очередной раз годами не обращал внимания на «Попытку к бегству», поскольку был свято уверен, что это постановка по Стругацким, а значит не интересно.
К собственной глупости выяснилось, что надо почаще читать описания афиш, ведь от Стругацких в спектакле осталось одно название, а сам он основан не просто на Викторе Пелевине, а на одной из самых первых его повестей «Затворник и Шестипалый». «Попытка к бегству» вроде бы тоже подходит по тематике побега из чего-то напоминающего концлагерь, но больше выглядит как отсылка ради отсылки.
Мало того, что постановка основана на произведении самого обсуждаемого писателя двух прошлых десятилетий, так и режиссировал его Искандер Сакаев — автор «Заводного апельсина», ещё одного культового спектакля театра Панова.
Иными словами, билеты надо было брать. Так же подумали и все остальные зрители: за 2 недели до показа оставалось всего пара свободных мест.
Тут стоит немного рассказать про аудиторию наших театров. По субъективному ощущению, публика разделилась на 3 категории: мужья, которых затащили жёны, пенсионерки и люди особенного духовного богатства. В эту среду в театр Панова действительно случился массовый исход организованных бабушек и до четверти кресел были заняты именно ими.
Женщины эти были до комичного милыми: клевали носом, засыпая в тихих моментах, потом забавно вздрагивали, когда кто-нибудь опять ударит в металлический лист и постоянно жаловались на то, что такие произведения слишком сложны для них.
Третья группа также заставляла улыбаться, но по другим причинам. Народ раскручивал СПГС на максимум, высокопарно обсуждая, что же имел в виду автор и, как правило, сходились во мнении, что каждый сам для себя должен найти смыслы в увиденном. Одним словом, глубоко…
Если во всём городе только я один до сих пор не ходил на «Попытку к бегству», то прошу прощения за непрошенные советы, но, если таковые имеются ещё, то перед следующим посещением спектакля стоит освежить в памяти пелевинскую повесть, благо много времени на это не уйдет. Если будет лень, то ничего страшного: нужно очень много проспать, чтобы за полтора часа не понять, про что идёт речь.
А идёт она про двух цыплят, живущих на бройлерном комбинате имени Луначарского. Один из них — цыпленок-изгой, вышвырнутый из социума, за то, что на его лапах по 6 пальцев вместо четырех стандартных. Второй же куда интересней и является любимым героем раннего Пелевина — цыпленок-учитель Затворник, приверженец даосизма, идущий по собственному философскому пути.
Шестипалого общество выкинуло, а Затворник изгнал общество из себя в попытках познать вселенную. Вселенная в их понимании и есть бройлерный комбинат, соединяющий в себе множество миров, вращающихся вокруг центра всего сущего, поглощающего души, загадочного Цеха № 1.
Затворник побывал во множестве миров, видел их рождение и смерть, а также успел подучить язык богов (работников комбината). Он понял, что вселенная циклична, что все они появляются на свет из белых шаров, всю жизнь пытаются пробиться поближе к кормушке, а потом попадают в ад духовок, морозилок, мясорубок и непременно сжираются ненасытными богами.
Остальных кур всё, в принципе, устраивает. Они не понимают, откуда взялись и куда идут. Чем ближе к кормушке, тем лучше и теплее, а остальное — это судьба, законы жизни и правила, которые «не мы придумали и не нам нарушать». Они знают, что в конце их заберут к себе боги и этого достаточно, чтобы стремиться к часу Х.
Через отношение к условному апокалипсису Пелевин делал сатирические кивки в сторону и капитализма, и коммунизма, и христианского общества. Важно подметить, что именно религиозные курицы получили отсрочку от забоя, поскольку начали вовремя поститься, сильно исхудали и не понравились богам.
То есть, по автору, лучше верить хоть во что-то выше себя, чем считать курицу наивысшим созданием.
Впрочем, и Затворник, и Шестипалый ограничены в своем познании примерно одинаково. Да, Затворник познал всю нелепость представлений различных социумов о своих целях в жизни, но законы вселенной для него остаются загадкой. По теории относительности оба героя заперты в примерно одинаковых коробках и для обоих становится новостью, что эта вселенная создана из-за них, но не для них.
Боги же являются чем-то великим только потому, что куры сами их таковыми посчитали. Если научиться понимать их язык, то выяснится: высшие существа постоянно хотят что-то «жахнуть» на перерыве да залезть в трусы такой же богини с комбината. Сами они не слишком отличаются от пелевинских кур. Боги тоже понимают, что в конце умрут, понимают, что для Рая они слишком много грешили, а в Ад очень уж не хочется. Вот и поют боги круглыми сутками: «Стать бы после смерти ивою…»
Ещё у Затворника есть великая цель. Внутренний голос говорит, что руки с перьями даны их виду не просто так. Если долго и упорно ими махать, то обязательно случится некий полёт. Что такое «полёт» никто не знает и не задумывается, но для Затворника это настолько важно, что он готов умереть в попытках.
Зная даже этот синопсис, зрителю будет проще сразу откинуться на спинку стула и похихикивать над сатирой, чем первые полчаса пытаться въехать что это за «миры», какое ещё «убежище души» и тому подобное.
Однако, как уже писалось выше, постановка хорошо относится к зрителю и всё ему объясняет по ходу повествования. Тем более, что действие поставлено очень близко к тексту. Еще бы, за 80 страниц оригинальной повести сильно не разгуляешься и надо сказать спасибо, поскольку авторы не стали вносить отсебятину, дабы растянуть своё детище на 3 акта с двумя антрактами.
Около двух часов чистого времени и зритель свободен. Его не успели утомить заумные речи Затворника, еще не начал бесить вечно тупящий Шестипалый, а режиссеру не надо додумывать второе и третье дно — все довольны.
Впрочем, оригинальным персонажем остался только Шестипалый. Во время прочтения повести его именно таким и представляешь: суетливый, трусливый, но с пытливым умом и желанием покинуть мир, который его отторг. Актер Александр Берестень отлично вписался в эту роль, как и его коллеги, что неудивительно — играть одну и ту же постановку на протяжении одиннадцати лет, значит отточить все реплики и эмоции до автоматизма.
Затворник же в тексте представлялся типичным персонажем-учителем: всегда спокоен, груб, но справедлив и тому подобные качества, присущие сенсэям. В интерпретации Сакаева этот персонаж стал раздражительным и эксцентричным с маниакальным желанием добиться своей цели.
Это ни в коем случае не упрек, ведь наблюдать на сцене книжного героя, вокруг которого скачет Шестипалый, было бы куда скучнее. В спектакле Затворника натурально бесит его незваный друг. Даос-петух готов натурально прибить цыпленка за очередной его дурацкий вопрос и в таком контексте подобное решение только добавляет комичности происходящему.
Такой Затворник лично мне нравится даже больше, а сам персонаж явно по душе актеру Степану Полежаеву.
Вообще, дуэт актёров получился что надо. 80% времени на сцене находятся всего два персонажа и оба справляются с ответственностью тащить на себе всю постановку. Изредка им помогает проектор, но в остальном Полежаеву и Берестеню приходится взаимодействовать только с громыхающими металлическими листами, которые здесь и кулисы, и аккомпанемент в экшн-сценах, и детали интерьера птицефабрики.
Несмотря на скудные декорации (без старых картонок и газет театр Панова, наверное, уже бы закрылся), зрителю не нужно напрягать воображение, чтобы представить себя в сером цеху бройлерного комбината. Жутких картинок, толкающих к вегетарианству, подкинет проектор, богов с помощью нехитрых манипуляций с папье-маше сделали действительно загадочными и пугающими, а переброска за стену мира могла быть чуть более зрелищной, но само произведение ничего бы от этого не приобрело.
Пелевину не слишком везёт с экранизациями его книг. «Generation П», конечно, забавный, но полкниги улетело в пустоту и зачем Вавилен искал Иштар зрителю так и не объяснили. «Ампир V» — без комментариев, книга лучше. «Мизинец Будды» — пусть будет в качестве произведения по мотивам, но от «Чапаева и Пустоты» сие произведение крайне далеко.
В этой связи очень приятно видеть в куцем списке произведений, основанных не Пелевине, наш архангельский театр. Еще приятнее осознавать, что результат получился хорошим без всяких скидок на провинцию и камерность.
Может быть, пришло время для такой же камерной «Желтой стрелы»?
И «Заводной апельсин» верните, пожалуйста.
16+
Александр Губкин