Говорят, что футбол родился в Англии, а умер на Урале. Эти слова принадлежат одному из детских тренеров современной России. Тогда, 10 лет назад, данная фраза оказалась мегапопулярной и, как выяснилось впоследствии, пророческой. При том что в футбол за последние годы вроде как научились играть везде, кроме нашей страны: коррупция, кумовство, лимит, большие бабки сделали-таки своё чёрное дело и отправили русский ногомяч в глубокий нокдаун. Короткий «выстрел» на домашнем Чемпионате мира — скорее исключение из правил. Выберемся ли мы когда-нибудь из этого состояния — неизвестно.
Но до этого в истории советского и российского футбола были победы, яркие матчи и знаменательные турниры, появлялись легенды и герои, кумиры и рупоры целых поколений. Юные граждане СССР, а потом уже и стран СНГ равнялись на них, а триумфы сборной Союза, сборных стран ближнего зарубежья и России, успехи отдельно взятых клубов передавались из уст в уста и отмечались повсеместно, как праздники. На этих ребят хотелось равняться, «встреч» с ними на стадионах и у экранов ждали и жаждали, радовались вместе их победам, а поражения и неудачи переживали как личную трагедию. Футболисты реально воспринимались как члены семьи; помножьте отличную игру на скромность и отдачу всего себя на поле — и готовый кумир практически собран.
Одним из таких футболистов был Фёдор Черенков. Щуплый юноша, не отличавшийся габаритами и антропометрическими данными, почти всю свою карьеру провёл в московском «Спартаке». Попав в основной состав красно-белых в двадцатилетнем возрасте в конце семидесятых годов прошлого века, Черенков сразу же вписался в «спартаковский» стиль и влюбил в себя болельщиков особой игрой, точными и своевременными пасами, редким комбинационным чутьём, нестандартными действиями в атаке.
Фёдор Фёдорович провёл за «Спартак» 515 матчей, став рекордсменом клуба, забил 96 голов и четырежды становился чемпионом страны (три раза — СССР, один раз — России). Его боялись и уважали соперники на поле. Его называли гением; говорили, что такие футболисты рождаются раз в столетие. Он был поистине всенародным любимцем.
Последний матч за москвичей Черенков сыграл в 1993 году. И по ходу карьеры, и после неё он лечился от тяжёлой депрессии, которая, вполне возможно, помешала раскрыть его талант в ещё большей мере. 10 лет назад Фёдора Черенкова не стало: две недели врачи боролись за его жизнь, диагностировав у него гипотонию неясного генеза, однако в 7:48 утра 4 октября 2014 года, предположительно от опухоли головного мозга, легендарный игрок покинул наш мир.
Этой осенью на широких экранах кинотеатров вышел фильм «Федя. Народный футболист» авторства режиссёра Николая Акелькина, который совместно со спортивным журналистом Ильёй Казаковым также является автором сценария кинокартины. Буду честен, я скептически отношусь к отечественным произведениям про спорт и наших ребят, и неважно, целые это фильмы или сериалы. Ни кино про семнадцатую легенду, ни блокбастер про рубилово в мяч и кольцо «за себя и за Сашку», ни даже пресловутый фильм про футбольных фанатов и их противостояния, хоть эта тема мне и близка, не выдержали моего главного критерия фильмов — киномагии, а зачастую от несогласованных действий персонажей и диалогов меня охватывал исключительно чистый испанский стыд.
Если фильм не погружает тебя в свой мир, если ты отвлекаешься на посторонние звуки и предметы — тот же телефон, например, — то тогда к команде, трудящейся над картиной, остаётся масса вопросов. К счастью, фильм про Черенкова в свой мир сумел погрузить. Отвлекаться на постороннее не хотелось. Красавица-Москва, показанная в кино, очаровала с первого же кадра. Диалоги и персонажи, взятые, конечно, с живых людей, спортсменов, чиновников, даже уборщицы в Тарасовке — участников тех событий, не заставляли усомниться в правдивости и были показаны очень реалистично. Отдельно отмечу каст: Черенков, Гаврилов, Дасаев, Романцев, Родионов, Николай Петрович Старостин и даже Константин Иванович Бесков в роли Николая Фоменко смотрелись настолько органично, что думалось, что это какая-то оцифрованная документалка из тех времён.
За героев хотелось переживать — и переживалось. Когда спартаковские юноши задумывали какую-либо шалость и исполняли её, а тот самый Бубнов не из-за глупости, а по простоте душевной чуть не «спаливал» всю контору, хотелось вклиниться к пацанам и закидать Бубнова тапками. Строгий Бесков как вживую яростно стрелял глазами и разносил на разборах и тренировках — аж душа уходила в пятки. Старостин добродушно улыбался и ехидно посмеивался — и на сердце становилось теплее. Даже Михайличенко и железный Валерий Васильевич Лобановский из киевского «Динамо» были словно списаны с оригиналов — и их, безусловно, хотелось обыграть во что бы то ни стало.
Конечно, не обошлось и без классических киношных приёмов, когда какие-то моменты притянуты за уши, так сказать. Например, в самом дебюте фильма, когда Старостин встретил совсем ещё маленького Федю возле трансформаторной будки и подарил дворовым ребятам мяч. Или когда уже взрослый, состоявшийся футболист Фёдор Черенков боролся с депрессией и собирался покинуть большой футбол, а Старостин пытался его отговорить; тогда Фёдор отдал мяч в том же дворе, но другим мальчишкам, и одного из них звали Егор — оммаж другому будущему герою спартаковской торсиды, игроку из конца 90-х и начала нулевых Титову.
Или момент с трагедией 20 октября 1982 года на матче «Спартак» — «Хаарлем». Тогда Черенков, думая, что его семья попала в ту страшную давку, в панике носился подле погибших и искал жену и дочь. В реальности такого не было, и футболисты «Спартака» узнали о случившемся через 2 или 3 дня после, а голландцы и того через семь лет. Однако не могу не отметить, что «кровавая среда», катастрофа в «Лужниках» была показана настолько ярко, и больно, и грустно, что намертво вклинивалась в сознание. Кровь, алая кровь, в крови стадион…
Сам фильм поделен на несколько частей, рассказывающих о становлении Черенкова как личности, как человека и как футболиста. Успехи и триумфы чередуются с провалами и личными неудачами, спокойная жизнь вне футбольного поля — с лечением в психиатрической клинике, а непрекращающаяся борьба с депрессией, которая почему-то обострялась именно по чётным годам, к концу фильма становится одной из главных интриг повествования. Именно из-за борьбы с самим собой Фёдор Черенков, этот скромный молодой человек, пропустил все крупные турниры — два Мундиаля и два Евро. По словам очевидцев, Черенков страдал также манией преследования, и в кинокартине это тоже было рассказано очень хорошо, начиная со спекулянта-барыги, обманувшего Федю при покупке билетов в театр на «Гамлета», и заканчивая тревогой, яркими софитами, невыносимыми вспышками-молниями фотоаппаратов и криками вражеской толпы болельщиков во время ответного матча с бельгийским «Андерлехтом».
В фильме показали, помимо игроков основы «Спартака» и сборной Союза, футболистов других команд, а также семью Черенкова, в том числе супругу Ольгу и дочь Анастасию. Именно для Оли юный Фёдор всячески пытался достать раскупаемые за мгновение ока билеты на спектакль «Гамлет» на Таганке, и (здесь сейчас будет небольшой спойлер) у него-таки получилось их раздобыть, да не у кого-нибудь, а у самого Высоцкого. Сам Владимир Семёнович также появился в фильме — пусть его и сыграл современный актёр, а лицо и голос были сгенерированы искусственным интеллектом, смотрелось это всё настолько реалистично, что никаких сомнений в участии легенды даже не возникло. Вот что новые технологии делают, а!
К сожалению, именно использование новых технологий и компьютерной графики сыграли в фильме злую шутку, бахнув в цистерну мёда целый ушат дёгтя. Тренировки молодёжи спартачей, архитектура больших городов, трибуны и болельщики на этих самых трибунах стадионов были сделаны на компьютере и были сделаны настолько плохо, что буквально резали глаза ножом. Что, неужели нельзя было обойтись без подобного? Никто не смог бы из какой-нибудь футбольной школы разыграть какие-то комбинации на футбольном газоне? Нельзя было обработать архивные киноплёнки с видами Санкт-Петербурга, тогда ещё Ленинграда, старых «Лужников», Киева, Тбилиси? Я уж не говорю про то, что мяч в какие-то секунды, казалось, просто как будто был нарисован школьниками-лодырями и часто превращался из кругляша в слабо летящий эллипс. Ну что за!..
Не могу не пройти и мимо резанувшей уже по ушам фразы местного комментатора из фильма во время заключительного матча между «Спартаком» и киевским «Динамо» в 1987 году, когда он сказал, что противостояние москвичей и киевлян сродни противостоянию «Реала» и «Барселоны». Об отношениях в те времена между двумя испанскими грандами сейчас трудно говорить, но свиные головы на поле тогда уж точно не бросали, а сами клубы кое-как плелись кто в Кубке УЕФА, кто в Кубке Кубков, и на большой футбольной арене властвовали итальянцы, англичане и немцы, а Лигу Чемпионов кто только не выигрывал — но не испанские команды. Поэтому сия фраза, вшитая в фильм в угоду современным тенденциям, показалась ну совсем уж лишней.
Кстати, кто был тем комментатором, так понять и не удалось. Скорее всего это был выдуманный специально для фильма персонаж. А ведь могли бы и образы Николая Николаевича Озерова или Владимира Никитовича Маслаченко вписать…
Но всё же хорошего в кинокартине было больше, чем плохого. Скромное, но милое убранство советской квартиры, которое по большей части застали и дети девяностых, та самая атмосфера дружбы народов и знаменитых лимонадов из уличных автоматов с напитками, зарождение настоящей Команды, влюбившей в себя ещё большее количество поклонников на стыке эпох и времён, девизом которой было «Один за всех — и все за одного!», — перевешивали все эти мелкие недочёты, убогий по большей части CGI и подтянутые из реальности в мир иллюзий факты.
Да, было немного странно видеть, как Черенков поднимал в сборной СССР бунты против Лобановского, ведь даже в интервью Фёдор Фёдорович говорил, что уважает Валерия Васильевича и понимает выбор тренера сборной (Черенков не вписывался в схемы силового, атлетичного футбола, пропагандируемого Лобановским, а почти вся сборная в те времена, за исключением нескольких игроков, была составлена из футболистов «Динамо» Киев). Или брошюра с автографом бельгийского суперфутболиста, брошенная прямо в еду Бескову (вы такое можете себе вообще представить?). Или же моменты из жизни счастливой семьи Черенкова, потому что в реальной жизни у него потом появилась другая жена. Но последнее было, конечно, не показано; кино заканчивается 87-м годом.
Что же до финального матча, ставшего, собственно, и финалом фильма, то тут стоит отдать должное команде, работавшей над картиной. Всё было показано до мельчайших подробностей: фанаты футбольных клубов, присутствовавшие на матче, наконец-то были явлены вживую, прильнувшие к экранам зрители, в том числе семья Фёдора и пациенты психбольницы, в которой лечился главный герой, напряжение между тренерскими штабами команд, спортивная агрессия и страсти на поле, дуэль Черенкова с киевлянином Алексеем Михайличенко, а также гол самого Черенкова, принесший «Спартаку» победу, были детализированы на шедевральном уровне и стали настоящей вишенкой на торте.
И всё закончилось именно тогда, когда и должно было.
Я никогда не был в Советском Союзе — я родился спустя почти год после Беловежского соглашения, но «Федя. Народный футболист» всецело погрузил меня в ту самую атмосферу СССР, которая, бывает, проскакивает в моей голове, особенно когда я слышу песни из тех времён, смотрю фильмы или мультфильмы, читаю книги и слушаю рассказы тех, кто там жил, любил, работал, трудился и воевал. Два часа, что шло кино, пролетели просто незаметно.
И хорошо, что фильм закончился именно 1987 годом, ибо дальше это был уже другой «Спартак» — и другие победы и поражения.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова:
Дорогая моя столица,
Золотой мой Спартак Москва!
Михаил Майстренко